Региональная общественная организация  - Клуб ветеранов Морского космического флота
карта сайта
Морской космический флот - Региональная общественная организация
 
 
Новости
Объявления
Дни рождения
История флота
Суда
Люди
Память о наших товарищах
РОО «Клуб ветеранов МКФ»
Музей МКФ
Фото
Мемуары, стихи, песни, книги
Книги
Cтатьи
Стихи
Морские песни
Павленко О.М. Космическим мостам нужны океанские опоры!
Павленко О. М. "Океанские опоры первых космических мостов".
Воспоминания моряков МКФ Олюнина Г. и Формина Г.
Герасимов В.И. Мемуары ветерана МКФ
Гаврилов В.К. "Рассказы"
Морские байки от СКИ ОМЭР
Разное
Форум
Гостевая книга
Ссылки
Контакты


Региональная общественная организация - Клуб ветеранов Морского космического флота » Мемуары, стихи, песни, книги 

Герасимов В.И. Мемуары ветерана МКФ

КОСМИЧЕСКИЙ МОРСКОЙ ФЛОТ
     АВТОР : ГЕРАСИМОВ ВАЛЕНТИН ИЗОСИМОВИЧ
1

     Мне пришлось выполнять экспедиционный рейс в качастве капитана 1982 году на т/х "КосмонавтВиктор Пацаев",Балтийского Морского Пароходства, которого уже нет после бархатной революциигосподина Ельцина, . Воспоминания об этом рейсе в восемь месяцев навсегда остались в моейпамяти. С уважением, Капитан дальнего плавания Валентин Герасимов.

     С восходомсолнца мы приблизились к острову, где предстояло принять пресную воду исвежую провизию. Судно поставили к причалу для пассажирских судов.Корпус белоснежного судна, увенчанный загадочными антеннами, изящновписался в акваторию порта. Формальности заняли всего полчаса иувольняемые на берег двинулись в сказочно красивый уголок древнейГолландии. Живописно выглядели не только домики с остроконечнымикрышами, но и морской базар, где под тентами из парусов небольшихвенесуэльских лодок шла бойкая торговля тропическими фруктами, рыбой иморепродуктами. Моряки увлеклись поиском редких сувениров для своихдрузей и близких. Среди пестроты изделий азиатского региона контрастновыделялись американские и европейские товары. Из увольнения морякивернулись усталые, но довольные и, как обычно, начали рассматривать исравнивать покупки друг у друга. Руководители экспедиции приобрелигде-то множество ярких мужских рубашек, принесли ими похвастаться.Однако, при ближайшем рассмотрении, все они оказались китайскогопроизводства, маленьких размеров, с поржавевшими застёжками.По-видимому, это произошло от длительного хранения во влажных тропиках.Поднялся шум, начальник и главный инженер обвинили двух начальниковлабораторий в том, что они вместе замполитом подбили их на такиепокупки. Собрав все рубашки в мешок, бросились в город, чтобы сдатьбрак продавцу. Но, вскоре, вернулись с ними обратно. Продавец базарногоприлавка, продав весь товар, быстро исчез. Как говорится, почти по А.C.Пушкину – “ не гонялся бы ты моряк за дешевизною”. Мы получили провизиюхорошего качества: мясо, колбасу, рыбу, молочные продукты, прекрасноеполусухое вино, положенное морякам в тропиках из расчёта по 200 грамм вдень. После котлет из вымороженного мяса, мы, наконец, попробовалибифштекс с луком из свежего не вымороженного мяса. На следующий деньгруппа “ рубашечников” побежала в город на поиски базарного продавца.Вполне понимая, что его могло ожидать на следующий день, он на базарене появился. Настал последний, третий день нашего пребывания на островеи до захода солнца нужно было выходить из порта. В ночное время работалоцмана оплачивается в два раза дороже, нам нужно было экономитьгосударственные деньги. Мы даже отошли без буксиров, сэкономив полторытысячи долларов, но подарив лоцману бутылку виски и четыре блокасигарет швартовщикам. Начальник экспедиции стоял тут же на мостике ислышал все наши разговоры об экономии в полторы тысячи долларов занеиспользование буксиров. С лоцманом вывели судно из порта. Я положилсудно курсом на банку Брауна, расположенную в восьмидесяти милях ксеверу от порта Нуэвитас, о.Куба. Утром следующего дня на короткомсовещании в моей каюте начальник экспедиции скромно заметил: - ВалентинИзосимович, когда и как будем делить сэкономленные деньги, полторытысячи долларов? Какие деньги? Ведь Вы вчера, при отходе из Кюрасао,сами эту сумму назвали. Это экономия за неиспользованные буксиры. Мывечером уже подсчитали половина экипажу, половина нам –экспедиции.Согласно Договору аренды судна, в случае спасения другого судна на моренашим судном, половина стоимости спасенного имущества принадлежитэкспедиции. Так, что семьсот пятьдесят долларов принадлежат нам, дляраспределения в нашем коллективе. - Нет, дорогие товарищи, всесэкономленные деньги пошли в фонд нашего государства и Вам и нам. Такчто успокойтесь, не надеясь получить за это никаких вознаграждений. И,давайте, закроем этот вопрос. - Замполит попросил внимания и сообщил: -Товарищи командиры, на нашем судне совершаются аморальные поступки.Начальник лаборатории Колбасов сошёлся с буфетчицей из экипажа исожительствует с ней, не смотря на то, что он имеет жену и сына вМоскве. Я предлагаю собрать партийное собрание и обсудить поведениекоммуниста Колбасова. Кроме того, у них большая разница в возрасте,Колбасову тридцать пять, а буфетчице пятьдесят один. - Товарищи, -выступил я, - кому мешает любовь двух взрослых людей. Это никак неотражается на работе. Уверен, это скороспелое чувство пройдет сприбытием в Ленинград. Посмотрите, как помолодела наша буфетчица, какптичка летает по кают-компании. Не надо вмешиваться и лезть в кроватьдвух взрослых людей, они сами разберутся. А вот замполиту, чемзаглядывать в замочные скважины в ночное время, лучше бы организоватьсоревнования между экипажем и экспедицией по различным видам спорта. ВВиллемстаде приобретены призы для награждения победителей.
 
   

2
Услышавэто, замполит резко выскочил в коридор и скрылся со своими новостями вдругом помещении. Морская жизнь и космическая вахта в океане шли своимпутём. Пришли на банку “Брауна”. Банка глубиной двадцать пять иплощадью пятьдесят метров, представляла собой прекрасное место длярыбалки и моряки готовили снасти на вечер, к заходу солнца. На банке мыпоставили буй, чтобы её было легче находить после работы на витках.Этот оторванный буй был найден нами в океане, на переходе у испанскогопобережья по пути на Дакар. Он где-то оторвался от якоря, его вынесло вокеан, там его и выловили. Буй был снабжен автоматическим мигающимфонарём от батареи, зажигающимся с заходом солнца. Мы отмаркировали егоназванием нашего судна под номером один. Вскоре после его установкипоявился самолет береговой охраны США, облетел нас дважды и улетел всторону Флориды. Вышли на связь с космонавтами, поговорили о делах,приняли телеметрию и передали её в ЦУП. Отработав сеансы связи, всталина якоре на банку, это экономило наше топливо. Приготовились квечернему клёву. На следующий день, в полдень, меня срочно попросилиподняться на мостик. Из-за горизонта к нам приближался американскийфрегат. Я вызвал начальство экспедиции на мостик, дал командуприготовиться к съемке с якоря. Радистам дали команду связаться сЦУПом. Фрегат обошел нас с кормы, лихо развернулся и лег в дрейф метрахста пятидесяти по левому борту. Мы находились в международных морскихводах, имели статус государственного судна, бояться нам было нечего.Весь мостик фрегата был полон офицеров, они разглядывали в бинокли нашенеобычное судно как предполагаемого противника. Мы тоже взяли бинокли иуставились на них. - Анатолий Афанасьевич, объявите команду “сокол”, -панически заверещал политработник экспедиции, - вот спустят шлюпки изахватят судно с документацией. У нас оружия нет, чем будем отражатьнападение? А Вы, Валентин Изосимович, как думаете, пора принимать мерыили нет? - Пока нам никто не угрожает, ни манёвром, ни по радио. Зачемнам торопиться. Мы же СССР - держава с атомным оружием, а не какая-тоафриканская Буркина-Фасо. Возможно, они предполагают, раз мы с буем, тоработаем с подводной лодкой, послушают и уйдут. Фрегат постоял ещёпятнадцать минут, затем дал быстрый ход в сторону Флориды. Я спросилначальника о сигнале “ Сокол”. Он ответил, что это сигнал поуничтожению секретных документов. В случае объявления такой команды мыостались бы с открытой связью, не смогли бы проводить экспедиционныеработы. Пришлось бы срочно возвращаться домой. Отругав замполитанехорошими словами как паникёра, начальство экспедиции распорядилось опроведении текущих сеансов связи. К заходу солнца рыбаки проверилирыболовные принадлежности и освещение борта судна. Коралловая банкаБраун находиться среди больших океанских глубин, она является местомрождения и питания, мелкой океанской живности, за которой охотятсякрупные рыбы. Вода прозрачна и с подсвеченного борта видно, как крупнаяособь бросается на мелких рыбёшек. Клёв в самом разгаре. Один за другимрыбаки вытаскивали морских окуней весом по десять - пятнадцатькилограммов. Одна из акул при вытаскивании удочкой окуня, успелаотхватить от него половину и рыбаку досталась лишь верхняя часть безхвоста. Кому не довелось половить рыбу в океане, тот не испыталистинного азарта. Рыбы хватают крючок с любой наживкой от пойманнойпервой рыбины. Активная рыбалка продолжается полчаса до захода солнца.Как только наступают сумерки, охота морских хищников друг на другапрекращается сразу же. За короткое время в среднем каждый рыбак поймалдо пятнадцати морских окуней. Всю пойманную рыбу вычистили и отнесли врыбную морозильную камеру. Самым удачливым из рыбаков было выданапремия: бутылка вина из запасов капитана. Такая рыбалка создавалаэкономию судовых продуктов питания. Благодарный судовой повар мгновеннопожарил часть пойманной рыбы и первыми по большому куску жареного окуняполучили рыболовы. Ночью поспать не пришлось, на якорной стоянкеотслеживали свои дежурные витки и передавали информациюв ЦУП. Утром нас облетел американский самолет, проверивший нашеприсутствие в этом районе. Стоя у края борта, можно было наблюдать, каккрупные хищные следуют за стайкой сардин. Четыре барракуды ужепозавтракали сардинами. Но они, как волки, пасут свою добычу, неспуская с неё глаз. У них двух разовое питание утреннее и вечернее, свосходом и заходом солнца, когда они бросаются в стаю сардин и хватаютпри этом всех, кто попадается им в зубы. Сардины мечутся из стороны всторону, возникает броуновское хаотическое движение, но они не покидаютстаю. Стая уходит на глубину, опять всплывает, и четыре барракудынепрестанно следуют за своей добычей. Сардины держатся на банке, дляних тут много корма, мелких рачков и мальков. За сардинами охотятся идругие хищные рыбы. В природе устроено всё просто: маленьких хищниковедят большие, за крупными хищниками охотятся ещё более крупные исильные. Неожиданно из Москвы пришло указание следовать в мексиканскийпорт Веракрус. С огромным сожалением забрали с банки наш фирменный буйи двинулись по назначению. Прощай морская рыбалка, где ещё представитсявозможность так быстро запастись свежей рыбой? Переход в Веракрус былбыстрым, на вторые сутки мы уже стояли у причала главного порта Мексикис населением около ста тысяч человек. Наше судно считаетсягосударственным судном и консульство СССР, недавно открывшееся в этомгороде, решило устроить на нём прием для журналистов и мэра города. Мыобратились за материальной помощью к консулу, в связи с большимприёмом, и получили его устное подтверждение. На следующий день, в 14часов, на борту судна собралось двадцать приглашённых персон с женами.Журналистам показали лаборатории судна для ведения радиосвязи скосмонавтами, наш вычислительный центр, лабораторию управленияантеннами, в том числе телеметрической антенной «Ромашкой» с диаметромдвенадцать метров. Начальник экспедиции представил меня, своихзаместителей и объяснил принципы работы с космическими аппаратами исвязи с космонавтами на орбите. Затем был обед а-ля русс с аперитивом.Так я полностью опустошил все свои скромные представительские запасыспиртных напитков. После приёма, их с лихвой обещал восполнить консулСССР. Журналисты много фотографировали: внутри лабораторий, всехруководителей судна, мэра города-порта и консула СССР с женами.Основная идея приёма заключалась в том, чтобы подать в газетахинформацию о действительном предназначении нашего судна к космическойсвязи, чтобы ни у кого не возникало иллюзий, будто это какой-торадио-шпион. Обед удался на славу: русский холодный борщ-свекольник,свежая рыба с банки Брауна с картофелем фри, чай и кофе, плюс спиртное.Охлажденная русская водка и армянский коньяк подогревали тосты задружбу советского и мексиканского народа, которые произнесли мэр иконсул поочередно. Абсолютно всё поданное было выпито и съедено. Приемпрошел в тёплой дружеской обстановке, если сказать по-другому -по-домашнему празднично. Наш консул обещал сообщить об этом вМинистерство Морского Флота СССР, для поощрения команды и капитана. Мыс начальником экспедиции проводили гостей судна до выхода из порта, гдестояли их автомашины. Удовлетворенные выполненной миссией, вернулись насудно. На следующий день мы, прогулялись по городу, зашли в консульствоСССР. Хотели напомнить консулу, о его обещании восполнить нашипредставительские запасы, полностью выпитые нашими гостями. Но,скромный служащий из консульства сообщил, что консул утром выехал вМехико на встречу к послу и для нас ничего не передал и не оставил.Когда вернётся - не известно. В тот день мы должны были выходить изпорта, время трехдневной стоянки истекло. Стала понятной тонкостьдипломатического хода консула с простой русской фамилией. В жизнивстречаются люди, готовые быстро забыть свои обещания, особенно, еслиони связаны с его материальными затратами. Как известно,представительские расходы у работников посольств высокого рангасписываются по факту. У капитанов судов морского флота они скромны ичасто капитанам приходится платить из своей зарплаты, как это ипришлось мнев этом случае. До захода солнца, чтобы не платить двойную ставкулоцману, мы покинули гостеприимный порт Веракрус и получили разрешениеМосквы следовать в порт приписки. Наш рейс приближался к семи месяцамплавания, корпус судна в подводной части заметно оброс водорослями втропической зоне океана, и наша скорость упала до тринадцати узлов.После стоянки в порту морская вахтенная служба вошла в свойповседневный ритм. Среди отделов экспедиции и в службах экипажавозобновилась спартакиада: по мини футболу, волейболу, шахматам ишашкам и другим видам соревнований, организуемым судовымспорткомитетом. За Азорскими островами стало прохладней, ветерусилился. Циклоны с Гренландии набирали силу, и чувствовалось, севернаяАтлантика скоро встретит штормом. Но пока, на начало ноября, погода насбаловала спокойствием и теплом. Неожиданно для всех от судового докторапрозвучало тревожное сообщение, у научного сотрудника экспедиции всепризнаки острого аппендицита и ему необходима операция. Доктор ифельдшер начали подготовку к операции, я положил судно против волны исбавил ход до среднего, чтобы меньше качало. Операция продолжаласьоколо часа и закончилась успешно. Больной чувствовал себя хорошо, можнобыло идти дальше нормальным ходом. Как хорошо, что в качестве судовоговрача в этот рейс я пригласил хирурга, а не терапевта. Через сутки насвсе-таки догнал шторм с северо-западного направления, скорость ходаопять снизилась. Чтобы войти в зону проливов, нужно было быстрее пройтикапризный Бискайский залив. Бортовой качки в этом случае, не избежать,а морякам нужно было её перетерпеть. Перед возвращением в Ленинградруководство космического флота подарило нам ещё один интересный заход,в бельгийский порт Антверпен. Через трое суток мы подошли к устью рекиШельды и взяли лоцмана. Когда-то в этой реке водилась рыба, летом можнобыло увидеть купающихся людей. Теперь, в век наступления человека наприроду, здесь много сбросов от промышленных предприятий. Купаться тутстало запрещено. Ловить рыбу не рекомендуется. Река “изнасилована”человеком и превращена в сточную канаву Европы. По ней интенсивно ходятсуда и перевозят международные грузы. В бельгийском Антверпене икрупнейшем порте мира голландском Роттердаме, нет запахов зеленоголеса, здесь вода и воздух загрязнены промышленными выбросами. Нампредоставили хороший причал почти в центре города у старой крепости,когда-то защищавшей вход в доки. После выполнения формальностей иочистки борта судна нам разрешили сойти на берег. Агент доставилзаказанные деньги для экипажа. Моряки, получив свои скромныекомандировочные, вышли в город за покупками. С давних времен портАнтверпен приобрёл авторитет среди российских моряков. На окраинахгорода, возле порта многочисленные магазинчики и лавчонки с недорогимразнообразным товаром. Моряки, довольные от посещения этого кварталавозвращались на судно с хорошим настроением. Утром следующего дня, одиниз начальников лабораторий экспедиции пожаловался мне на своегозамполита: - «Наш замполит совсем “озверел”! Перед увольнением на берегвызывает на собеседование молодых работников экспедиции и предлагаеткупить у него сувениры. На всю свою валюту накупил сувениров в Дакаре,потом в Мексике. У него не осталось денег на Антверпен. Он сходил вгород, увидел дешевый ширпотреб и от жадности его чуть не “заклинило”.Проверяет у инженерно-технического персонала, увольняемых на берег,конспекты марксизму-ленинизму, которые нам положено проработать втечение рейса. Это тетради по сто листов каждая. Мы обычно переписываемих друг у друга для проверочной комиссии, встречающей нас после рейса.Вести конспекты первоисточников марксизма-ленинизма, материаловпартийных съездов - требование политорганов нашей Службы. Не все успелипереписать их друг у друга, но ещё есть время до возвращения домой, азамполит именно этим фактом пользуется, угрожая молодым сотрудникамзакрытием визы. Я уже сказал об этом начальнику экспедиции, но он нехочет портить отношений с замполитом”. Кроме замполита в составеэкспедиции был ещё один заместитель начальника экспедиции, отвечавшийза безопасность судна и всего коллектива. За глаза, его называли«молчи-молчи», он был представителем КГБ. Пообещав начальникулаборатории помочь в решении поставленного им вопроса, я направился вего каюту. По пути встретил молодого сотрудника экспедиции, который нёсв руках чучело небольшого крокодила. Замполит, пользуясь своимирычагами власти, как видно, успешно распродавал свои сувениры. Второйзам. Начальника экспедиции оказался в каюте. Я рассказал ему осенсационной коммерческой сделке замполита с сотрудниками экспедиции.Александр Петрович, выслушав меня, немедленно пригласил к себеначальника экспедиции и замполита. Вскоре в каюту прибыли оба.Замполиту было заявлено, что он на судне распродает свои сувениры,купленные в других портах с целью вернуть свою валюту на приобретениеширпотреба в Антверпене; что для продажи он использует свое положение,угрожая молодым сотрудникам экспедиции закрытием визы на следующийрейс. Александр Петрович при этом добавил: - «Это недостойно званиясоветского руководителя, политработника, чьи шкурнические интересыпревалируют в работе с молодежью. Надо очень подумать о Вашейдальнейшей работе в экспедиции. Приказываю немедленно выкупить своисувениры обратно у тех, кому их ‘всучили‘ и доложить о выполненномприказе. Мы не будем собирать командирское совещание по этому факту. Ядумаю и так всё ясно. Есть ли другие предложения или возражения уначальника экспедиции? Нет! Тогда, товарищ замполит, кругом, шагом маршдля выполнения приказа!”
 
    
3
Замполитошарашенный неожиданным поворотом дела, не сказав ни слова, выскочил вкоридор. Мы расстались довольные вынесенным решением, ничего лучше ипредставить было нельзя. Вместе с начальником экспедиции решилиподробнее ознакомиться с особенностями города-порта. В центр шли черезпортовую окраину - улицу ‘красных фонарей’. Девушки за окнами в нижнембелье предлагали суррогатную любовь. Там были мулатки, негритянки,китаянки, а двое кричали по-русски, с украинским акцентом. Весьинтернационал мира был представлен в этой старинной профессии мира. Каксудьба забросила этих украинских девчат в притоны Антверпена?Наверняка, не от хорошей жизни они оказались в борделях портовогогорода. Запомнилась такая уличная картина. Одна женщина вышла из дома скрасной дверью в тонком халатике, она встретила своего маленькогосынишку, пришедшего со школьных занятий. Расцеловала его, сняла ранец сплеч, и что-то долго-долго расспрашивала, обнимая и гладя его поголовке. Затем взяла за руку и ввела в открытую дверь. Мать, онаостаётся ею всегда, и для этого маленького человечка в частности. Он,наверное, ещё ничего не понимает и поэтому пока не стыдится еёпрофессии. А, может быть, эта самая профессия просто временная.Хотелось бы поверить, что в этом случае так оно и было. На судновернулись в расстроенных чувствах, рассуждая о превратностях судьбыженщин мира. На третий день, как всегда до захода солнца,отшвартовались от причала и взяли курс к родным берегам. Лоцманскаяпроводка заняла около трех часов, судно вышло в Северное море. Насвстретил умеренный северо-западный ветер и волна полтора, два метра.Все отделы экспедиции готовились к отчету о проведённых в рейсеработах, а экипаж к сдаче своих заведований подменному составу ивстрече с семьями. Днём проходили пролив Зунд и еще раз полюбовалисьзамком, где, как описал Шекспир, произошла трагедия Гамлета, котораяпотрясает весь мир до нашего времени. Справа по борту осталсяКопенгаген со своим символом, скульптурой Русалочкой, задумчиво сидящейна камне, которая любуется своей красотой и думает, может быть ей сновавернуться в воду, а то хулиганы могут вторично отрезать ей голову.Когда мы проходили у Азорских островов, нас снова облетел самолётбереговой охраны США. На дальнейшем участке пути, по-видимому, уженикого не интересовало, куда и зачем следует судно. В родное Балтийскоеморе вернулось через семь с половиной месяцев. Получили указание изМосквы: на рейде Талина взять комиссию экспедиции на борт судна.Прибыли на рейд, около полуночи приняли с катера комиссию в составечетырёх человек. Председателем этой комиссии оказался знакомый мне позаслушиванию в Москве представитель космического ведомства. До приходав Ленинград оставалось двенадцать часов. Начальство экспедиции бегало сдокументами, сдавало какие-то нормативы и уставы. За три часа доподхода к лоцману на мостик поднялся председатель комиссии,поблагодарил экипаж за работу и предложил мне пойти в следующий рейс наэтом судне. Я поблагодарил за такое предложение и сказал, что у меняесть другое судно с экипажем, которое не хотел бы терять. Поблагодаривменя лично, председатель комиссии сказал, если передумаю, здесь меня судовольствием примут снова. Отшвартовались у Морского вокзалаВасильевского острова. Тепло попрощались с руководством экспедиции,которое тоже предложило пойти с ними в следующий рейс. Но меня ждалтеплоход с небольшим прекрасным экипажем и интересной работой наавстралийской линии. Покидать их не хотелось, там меня очень ждалистарые друзья.
     К о н е ц..
 

     

ТРАГИЧЕСКАЯ СТРАНИЦА В ИСТОРИИ КОСМИЧЕСКОГО ФЛОТА
4

     С первой половины 90-х годову граждан России заметно упал интерес к собственным успехам в освоениикосмоса. А не так давно мы гордились этими успехами. Правда, тогда унас на страницах газет, как правило, освещалась лишь парадная сторонакосмических будней.
     Я хочу напомнить о трагическом моменте в историикосмических полётов. В этом году, 30 июня, исполняется ровно 35 лет содня гибели экипажа космического корабля «Союз-11» в составе:Г.Т.Добровольского, В.Н.Волкова, и В.И.Пацаева.
     Мне приходилось принимать участие в обеспечении неодного десятка космических экспериментов, как с необитаемыми, так и спилотируемыми космическими аппаратами. Многое уже стёрлось в памяти, нонезабываемым остался космический полёт «Союза-11».
     Весной 1971 года нам, сотрудникам Службыкосмических исследований Академии наук СССР, предстояло выйти в первыйрейс на научно-исследовательском судне (НИС) «Академик Сергей Королёв»(АСК). Начальником экспедиции был назначен И.Н.Поздняков.
     17 марта мы покинули причал порта Одессы и взяликурс на Кубу. В конце марта прибыли в Гавану. В советской печатисообщалось о том, что нам предстоит работа по пилотируемым космическимаппаратам серии «Союз» в Северной Атлантике. Мы тщательно готовились кпредстоящей работе, не забывая при этом и отдыхать в кубинских портах.Подробностей о первых проведённых нами работах, к сожалению, не помню.Но достоверно могу сказать, что до конца мая 1971 года мы принялиучастие в обеспечении полёта космического корабля «Союз-10».
     Примерно за неделю до старта космического корабля«Союз-11» мы зашли в канадский порт Галифакс. 1-го июня 1971 года вместной канадской газете появился снимок нашего судна «АкадемикС.Королёв». Как раз в этот день Георгий Добровольский, командир экипажаготовящегося к старту космического корабля «Союз-11», за пять суток досвоего первого космического полёта отмечал последний в своей жизни деньрождения.
     Незадолго до старта «Союза-11» была выведенакосмическая научная станция «Салют», намечалась стыковка корабля«Союз-11» со станцией «Салют». Приблизительно за сутки до старта«Союза-11» «Академик С.Королёв» отдал все три якоря на Ньюфаундлендскойбанке, в нашей рабочей точке, неподалёку от острова Сейбл. Нампредстояло измерять параметры орбиты пилотируемого космическогокорабля, принимать с него телеметрическую информацию, передавать наборт корабля необходимые команды (в том числе и на коррекцию орбиты),обеспечивать связь космонавтов с Центром управления полётами (ЦУП).Траекторную и телеметрическую информацию мы должны были передавать вЦУП в темпе приёма.
     Старт космического корабля «Союз-11» с тремякосмонавтами на борту состоялся 6 июня 1971 года. Хорошо помню егокосмический позывной – «Янтарь» (у ЦУП постоянный позывной – «Заря»).
     В экспедиции чувствовался эмоциональный подъём: нампервым предстояло участвовать в испытании космического комплекса –орбитальной станции «Салют» и транспортного корабля «Союз-11».
     На вторые сутки полёта, 7 июня 1971 года, командиркорабля Г.Добровольский причалил космический корабль «Союз-11» кстанции «Салют». Произведя стыковку, космонавты перешли в помещениестанции – спутника Земли. Начался полёт, в котором была поставленазадача, превысить прежний мировой рекорд длительности пребываниячеловека в космосе, принадлежавший Андриану Николаеву (18 суток). Этобыло началом нового этапа в исследовании Вселенной – этапа обитаемыхдолговременных станций, космических «баз», с создания которыхК.Э.Циолковский предполагал начать завоевание околосолнечногопространства.
     Космонавт Г.Добровольский, В.Волков и В.Пацаев сталипервыми людьми, поселившимися в «космическом доме». Помню, как с нашегосудна поздравляли с днём рождения космонавта Виктора Пацаева (19 июня,за одиннадцать дней до его гибели). А потом, когда пошли 19-е суткиполёта, «Янтарей» поздравили с новым рекордом длительности пребываниячеловека в космосе.
     Всё шло по плану. Интенсивная работа была и наборту космического комплекса и у нас, в лабораториях НИС «АкадемикСергей Королёв». Космонавты испытали все системы станции «Салют»,провели важные научно-технические и медико-биологические исследования,выполнили навигационные и астрономические эксперименты, возможныетолько за пределами атмосферы. Коллективы экспедиции и экипажатрудились круглосуточно, не жалея сил. Смешались понятия «день» и«ночь». Люди буквально валились с ног от постоянного недосыпания,проводя по 5 – 7 витков каждые сутки. В минуты короткого отдыха их немогли разбудить даже слишком частые и громкие гудки судна, подаваемые вцелях безопасности в непроглядном густом тумане.
     На последнем «витке» с нашего судна «Янтарям»пожелали мягкой посадки. Сотрудники экспедиции и экипажа облегчённо иудовлетворённо вздохнули, почувствовав, как с их плеч свалился груз.Всё было сделано как надо. В успешном выполнении программы полёта былаи наша заслуга.
     Как всегда, ожидали из ЦУПа оценку экспедиции позавершающемуся витку. Почти всегда эта оценка была у нас отличной.Особенно хвалил нас ЦУП за точность траекторных измерений. Они былиэталоном даже для наземных стационарных измерительных пунктов. В этомбыла главная заслуга технического руководителя измерительного комплексасудна, молодого талантливого инженера Ю.А.Ганивцева, «выжимавшего» изнашей отечественной аппаратуры всё, на что она была способна. И вот наочередной запрос с судна об оценке, впервые за 24-ро суток из ЦУПа намответили: Подождите! Сейчас не до Вас! Через некоторое время намсообщили, что при спуске произошла разгерметизация спускаемого отсекакосмического корабля, в нём резко упало давление, что привело кпрактически мгновенной смерти трёх космонавтов – Г.Добровольского,В,Волкова и В.Пацаева. Поисковая группа после открытия люка обнаружиланеподвижно сидящих в своих рабочих креслах космонавтов.
     Нам не хотелось верить в случившееся. Теперь, внаши дни, мы уже привыкли к частым сообщениям о гибели довольноизвестных людей. А тогда каждый из нас переживал гибель космонавтов каксвоё, личное горе. Там, в океане, была ещё глубокая ночь, а в Москвеуже наступало утро. В шесть часов по московскому времени из сообщенияТАСС весь мир узнал о гибели советских космонавтов. Но нам по-прежнемув это не верилось и … хотелось плакать.
     Нас с космонавтами связывали не только космическиебудни. Казалось, что ещё вчера Владислав Волков ходил по лабораториямнашего судна, когда он вместе с Валерием Быковским и Ниной ИвановнойКоролёвой, вдовой прославленного конструктора С.П.Королёва, прибыл наНиколаевский кораблестроительный завод для участия в торжественнойцеремонии передачи судна «Академик Сергей Королёв» Черноморскомупароходству. Было это 26 декабря 1970 года. Сохранился снимок в газете«Южная правда» г.Николаева с автографами В.Волкова и его спутников, нафотографии НИС «Академик С.Королёв» (газета вышла 27.12.1970г.).
     После трагического полёта «Союза-11» в самом концеиюня 1971 года мы покинули рабочую точку. Зайдя на короткое время впорт Галифакс, мы взяли курс на Кубу. Какое-то время все мы былибуквально подавлены случившейся трагедией. На переходе Галифакс –Гавана наш корабельный комплекс спутниковой связи принималтелевизионную передачу из Москвы. Мы смотрели прямую трансляцию похоронкосмонавтов на Красной площади. Это были траурные, скорбные минуты нетолько для нас, но и для всей Великой Страны.
     Заход в гостеприимный порт Гавану не принёс нам наэтот раз той радости, которую мы испытывали раньше, предвкушая отдых наэкзотических пляжах и в экскурсиях по достопримечательным местамкубинской столицы.
     Шок от этого трагического полёта был настолькоощутим, что у нас на долгое время были отложены пилотируемыекосмические полёты. Велись существенные доработки транспортного корабля«Союз», в том числе и системы безопасности экипажа при спуске с орбиты.Полёты «Союзов», теперь уже с двумя космонавтами на борту,возобновились лишь осенью 1973 года. Мои личные переживания, связанныес гибелью экипажа «Союза-11», во время пребывания в Гаване в первойполовине июля 1981 года вылились в стихотворные строки, которые япривожу ниже.

     Холодным мартом проводила нас Одесса,
     А Куба встретила тропическим дождём.
     О нашем рейсе сообщила пресса
     И что на Север мы (в Атлантику) пойдём.

      Пять суток хода к берегам Канады.
     Прощай, Гавана! Не забыть нам тёплых встреч!
     Мы спешим, торопимся и надо
     Нам тропик Северный к рассвету пересечь.

     И вот мы в точке, день и ночь в работе,
     Сверяем даты по количеству «витков»,
     В который раз уж в длительном полёте
     «Союз» над нами и на связи «Королёв».

      Хоть и назойливы гудки в тумане.
     Мы к ним привыкли, даже спим, не видя снов.
     Но мы ведь здесь на вахте, в океане,
     И вот «Янтарь» уже докладывает вновь:

     «Заря!» Всё в норме на борту. Порядок!
     Готовность к спуску проверяется сейчас».
     Мы понимаем, труд ребят не сладок
     И что теперь им там конечно, не до нас.

      Судьбы дорога! Не всегда ты гладка.
     И вот пошли катастрофически дела:
     Никто не ждал жестокой неполадки,
     Но приземлились бездыханные тела.

      Финал трагичный уж бывал, порою.
     Ведь и для нас непредсказуема беда.
     Но в этот раз погибли сразу трое –
     Такого раньше не случалось никогда.

     В реальность эту нам поверить трудно.
     Таской и болью отозвалось сердце вдруг,
     А утром точку покидает судно,
     И мы берём от Галифакса курс на Юг.

     

     Звучит в тумане наш гудок прощальный.
     Пять суток хода до Гаваны – впереди.
     А вот и порт … Но в суете причальной
     Мы прежней радости не чувствуем в груди.

      Ведь Добровольский, Волков и Пацаев
     Остались в памяти, волнуют душу вновь
     Их имена пусть светом звёзд мерцают,
     Живут в названиях «космических судов»!

     Прошли годыпосле того трагического полёта. Родина не забыла подвиг отважныхпокорителей космоса. Их именами названы астероиды в созвездии Льва,улицы и школы во многих городах страны, научно-исследовательские судаАкадемии Наук СССР, которые более 15-ти лет несли свою космическуювахту в различных широтах Мирового океана.
     К сожалению, с «развалом» Советского государствастал «разваливаться» и его космический флот. Участь быть разобраннымина металлолом постигла не только уникальные «космические» суда:«Космонавт Юрий Гагарин», «Академик Сергей Королёв», «КосмонавтВладимир Комаров», но и их «младших братьев»: «Космонавт Павел Беляев»,«Космонавт Владислав Волков», «Космонавт Георгий Добровольский». Лишьодно судно «Космонавт Виктор Пацаев», сохранилось в том виде икачестве, в котором оно вошло в состав космической флотилии СССР. Онопришвартовано к стенке Музея мирового океана, на Набережной ПетраВеликого, в г.Калининграде и изредка привлекается к работам пообеспечению полёта Международной космической станции, не выходя в море.В нескольких помещениях судна заботливыми руками замечательных женщин:директора Музея мирового океана Сивковой С.Г. и её заместителяХабидовой И.С. открыта выставка по космической тематике. Так живойэкспонат, корабль науки, превращён в музей-памятник космонавту ВикторуПацаеву и нашему Морскому космическому флоту.
     Трагический финал полёта «Союза-11» в июне 1971года с волнением вспоминают ветераны руководящего состава экспедицииНИС «Академик Сергей Королёв», принимавшие непосредственное участие вобеспечении того полёта: Поздняков И.Н. – начальник экспедиции,Феоктистов В.С. – зам.нач.экспедиции, Жидкин В.Ф. -ст.пом.нач.экспедиции, Заболонский Б.Д., Казорин А.Г., Николаев С.И.,Рыбкин А.И., Рязанцев Ю.И., Шаповалов Г.Н. и автор этих строк

     Бугаев В.Т.

     Июнь 2006 г.

     

     
     Кочерку Бугаева В.Т. Этот очерк Вячеслава Тимофеевича Бугаева яперепечатывал для размещения на сайте в Интернете. Сразу же вспомнилосьвремя, когда мы, члены экспедиции НИС «Бежица», порт приписки Одесса,также участвовали в обеспечении полёта героев-космонавтовГ.Добровольского, В.Волкова, В.Пацаева, И эта печальная история ещёхранит для меня тайну.

     Задачейнашего судна было обеспечение контроля посадки космонавтов позавершении программы работ на борту долгосрочной обитаемой станции.Ежедневно контролируя два – три посадочных витка, «Бежица» находилась вдежурном режиме и готовности к проведению реальной работы. По заранеерассчитанным целеуказаниям наши антенны наводились на объект, авключённая аппаратура телеметрической станции была готова фиксироватьвозможное включение ТДУ спускаемого аппарата и все процессы, связанныес началом схода с орбиты на посадку. В случае внезапной (нештатной)посадки космонавтов наша информация в ЦУП могла быть передана поотведённому узлом связи ММФ «горячему» каналу.
     До 29 июня 1971 года НИС «Бежица», находилась врабочей точке, почти на экваторе. Координаты точки: 01 град 30 минЮжной, 13 град 00 мин Западной. Шёл четвёртый месяц экспедиционногорейса и истекал месяц после захода в иностранный порт. Судовые запасытаяли, требовался новый заход для их пополнения. Заходы судов научногофлота СССР в иностранные порты согласуются в заранее установленныесроки через Академию наук и Министерство иностранных дел СССР. Наначало июля нам был спланирован, в чётко оговоренные дни, заход в портЛас-Пальмас, Канарские острова. Для ухода с точки на время захода впорт нам была запланирована замена, из Южной Атлантики в нашу точкуспешил «Кегостров».
     29 июня нам разрешили сняться с точки, не дожидаясь прибытия «Кегострова».
     Точно не помню, но, по-моему, расстыковка «Союза-11»со станцией «Салют» и его посадка планировались несколькими днямипозже. Эстафету по контролю посадки, таким образом, «Бежица» передала«Кегострову». С чувством исполненного долга и радости от предстоящегозахода взяли курс на Север.
     30 июня, проснувшись ранее обычного от сильнойвибрации ходового винта, вышел на палубу вдохнуть свежего воздуха. Накорме ко мне сразу подошли трое сотрудников и, пристально глядя в лицо,спросили, знаю ли я, куда мы идём? В экспедиции всем было известно, чтоя работал на технике связи, и именно через меня проходила информация одальнейших планах рейса. Я, с удивлением, но решительно ответилколлегам: «В Лас-Пальмас, всё по плану». Тут я увидел недоверие, дажеобиду в их глазах. «Посмотри, где солнце?» - сказали они.
     Я посмотрел, солнце светило с левого борта, значит,мы шли не в Лас-Пальмас, а возвращались обратно. Как оказалось, часомранее начальнику экспедиции пришла срочная открытая телеграмма заподписью руководителя нашего флота: СРОЧНО ВЕРНУТЬСЯ ТОЧКУ РАБОТЫ ТЧККОРАБЛЁВ ТЧК
     Такую телеграмму с псевдонимом «Кораблёв» могливыдать только в случае крайней необходимости. На судне все быливзволнованы неожиданным поворотом событий. Полагали, случилось что-тонепредвиденное. Разъяснительные закрытые телеграммы проследовали ужечерез мои руки. Нам требовалось, срочно вернуться назад в точку, чтобыотследить по телеметрии последний посадочный виток этих суток. При этомнужно было слушать голосовую информацию по «Заре». На «Бежице» дляэтого имелся УКВ-радиоприёмник, Р-313. Задача по возвращению кпоследнему посадочному витку была не выполнимой. Судно не самолёт,крыльев не имеет, а мы слишком далеко ушли от точки. Тем не менее, низаслуженный капитан ММФ Баглай В.И., ни начальник экспедиции МинкинА.И. не стали переубеждать руководство в нереальности поставленнойзадачи. «Бежица», выжимая максимально всё возможное из брянскогодизеля, шла максимальным ходом в 16,5 узлов. Но прежде, чем дошли доточки, уже услышали по радио печальное сообщение ТАСС. Потом былтраурный митинг, на котором приняли решение обратиться в Черноморскоепароходство, с ходатайством от коллектива экипажа и экспедиции,переименовать «Бежицу» в «Космонавта Георгия Добровольского». Командиркорабля «Союза-11» был уроженцем г.Одессы.
     Черноморское пароходство вскоре ответило, чтопереименование «Бежицы» не целесообразно, так как имя ГеоргияТимофеевича будет присвоено новому, строящемуся для нашего флота,специализированному судну. «Бежицу» же, после строительства новогосудна, предполагалось вернуть арендодателю.
     Загадкой остался факт, почему экипаж «Союза-11»совершал посадку в то время, когда на посадочных витках не было судов,контролирующих его спуск с орбиты. Ныне известно немало случаев, когдапо какой-либо причине космические полёты прерывались досрочно: болезньодного из космонавтов или предпосылки аварии. В те времена подобнаяинформация тщательно скрывалась, так как полёты в космос должны былибыть у нас только успешными. Наши герои с честью и мужеством выполнилизадание Родины. Вечная им слава!
     Однако, до сих пор меня волнуют вопросы, почему намтогда разрешили сняться с рабочей точки без подмены другим судном, ипочему посадка «Союза-11» произошла в незапланированный заранее день?Оба вопроса приводят к мысли, на борту ДОС «Салют» случилось или моглослучиться что-то неладное, такая внезапная посадка могла быть тольконештатной.

     К большомусожалению моряков-ветеранов, из жизни уходят не только саминепосредственные участники больших космических свершений, но и нашисуда. Так, совсем недавно, Клуб ветеранов Морского космического флотаотстаивал жизнь судна «Космонавт Георгий Добровольский». Ветераныобращались за поддержкой и помощью в сохранении судна к известнымучёным и космонавтам, даже к правительству России. Судно было ещё находу, износ корпуса был совсем малым. Мы предлагали сохранить егопотомкам в качестве музея на плаву, как это делают во многих странахмира.

     Онеобходимости сохранения НИС «Космонавт Георгий Добровольский» былопринято решение на ежегодной Международной конференции по океанографиив сентябре 2005 года в г.Калининграде, посвящённой теме сохраненияисторических судов. Но, увы, те, кого это касалось, не услышали,возможно, и не хотели слышать мнений моряков-ветеранов, голосов широкоймировой общественности. Судно продано весной текущего года на торгахпри странных обстоятельствах, за низкую цену - 24,5 млн.рублей. Онобудет ещё бороздить океаны, но под чужим именем и флагом. Обидно заОтчизну! Некоторые государства воссоздают даже копии судов, принесшихим славу, а тут здоровое судно не хотят сохранить потомкам, на память опокорителях космоса и славных ленинградских корабелах, создавших насвоих заводах 19 специализированных кораблей Морского космическогофлота. В качестве «Музея управления космическими полётами» на плаву,например, в порту Санкт-Петербурга, оно могло бы окупить себя, если нанём организовать платные экскурсии для отечественных и иностранныхтуристов. Но и такое предложение, обращённое к госпоже Матвиенко В.И.,также осталось не услышанным.

     А.Капитанов Июнь 2006г..

 

 

 

© Морской космический флот, 2008-2013
Юридическая информация
qwert505@bk.ru

создание сайтов - Webis Group